Откуда это в нас

Мы родились в такой стране

Мы родились на свет чистыми, свободными от каких-либо знаний и представлений. Мы появились  на свет, образно говоря, с пустыми файлами, в которых еще не было никакой информации о том, что такое деньги. Мы не родились с убеждениями, что деньги - это очень важно, что они кончаются, что их надо экономить, что надо экономить на себе.

Все эти представления, убеждения, знания, вся информация о мире поступили к нам от взрослых – от людей, которые нас воспитывали, которые нас окружали. Мы получали некую систему убеждений, правил, отношений в семье от своих родителей. Но мы, рождаясь в конкретной семье, попадая в эту семью как в ячейку конкретного общества, попадали в страну с ее идеологией, с ее системой ценностей, с ее правдой.

Рождаясь в конкретный временной период в конкретной стране, мы  попадали в поле массового сознания людей этой страны, этого места и времени.

И мы, люди разных национальностей, родившиеся и выросшие в стране, которая раньше называлась Советским Союзом, получили определенный опыт, связанный со спецификой именно этой страны, ее массового сознания. Ее идеологией, историей, событиями.

Мы родились и выросли в стране, в которой произошла одна из самых страшных революций, когда уничтожен был целый класс людей, владеющих деньгами, властью, возможностями. Уничтожен целый класс богатых людей, -обладающих достойностью, высокой стоимостью, образованностью.

И на смену этому классу пришли пролетариат и крестьянство – категории, всегда бывшие бедными, с ограничивающими, нищенскими представлениями о жизни. И это не могло не отразиться на всей нашей философии мышления, нашем духовном и культурном уровне. На уровне нашего осознания каких-то важных жизненных ценностей, одной из которых являются деньги.

Мы родились и выросли в стране, пережившей гражданскую войну, раскулачивание – страшные периоды, в которых людей убивали, ссылали в лагеря по классовому признаку, одним из самых важных критериев которого являлись деньги, обеспеченность. В которых одни люди страдали именно потому, что имели больше денег, чем другие. В которых деньги играли зловещую роль.

Мы родились и выросли в стране, в которой одни убивали из-за денег. Других убивали из-за денег.  В которой бедные убивали богатых. В которой иногда брат убивал брата – как врага, не сойдясь с ним по идейным убеждениям. А главным признаком этих убеждений было отношение к богатству, к деньгам, к тому, кому должны принадлежать деньги и власть, которую дают деньги.

И что хорошего мы, живя в атмосфере этой страны, в ее отношении к богатым, к деньгам,   могли внести в наши представления о деньгах?

Мы родились и выросли в стране, пережившей лишения, голодовки. Поколения людей прожили свои жизни в недостаточности всего необходимого. До сих пор у людей старшего поколения осталась привычка доедать все до последней крошки, иметь продукты про запас.

Так какие же выводы об изобилии мира могли сделать наши предки - бабушки, дедушки, родители, - и чему они могли научить нас, если в  их мире точно было всего мало и всего не хватало.

Мы родились и выросли в стране, которую трясло от денежных реформ, неграмотного правления, неурожаев. В стране, в которой нестабильность стала нормой жизни. И в такой жизни нужно всегда быть готовым к беде, к худшему, к тому, что деньги вдруг опять обесценятся, что продукты исчезнут, что необходимых товаров не купишь.

Могли ли мы научиться в этой стране чему-то, как не накапливанию на всякий случай денег и продуктов?

Мы пережили период «загнивания», когда на фоне лозунгов, утверждающих нашу счастливую советскую жизнь, мы стояли в длинных очередях с карточками, чтобы получить то малое, что нужно для проживания.  Когда нам выбрасывали - как собакам бросают кости - в торговом центре какие-то пакеты, и все их хватали,  не зная даже, что дают. Когда слово «выбросили» приобрело для всей страны новый смысл – что-то продают.  И надо успеть это ухватить, потому что выбрасывают всегда мало, на всех не хватит. Именно эти убеждения мы и приняли в свою жизнь.

Мы пережили период перестройки, экономической разрухи, в которой надо было как-то выживать, где-то брать деньги. Когда надо было забыть о своем достоинстве и гордости, о своей специальности и встать на рынке, чтобы торговать чем угодно – сигаретами или трусами, - лишь бы что-то заработать, чтобы выжить.

И отсюда деньги приобрели ту глобальную важность для нас: деньги – это то, без чего нельзя выжить! Отсюда деньги для нас и приобрели тот обреченный смысл: в первую очередь они нужны для выживания, а не для радости, не для творчества, не для свободы жить полноценной жизнью.

Мы жили и выросли в стране, которую захлестнул криминал. И криминальные разборки,  главной причиной которых всегда были деньги и власть,  стали нормой нашей жизни.

Так что хорошего мы могли внести в наши представления о деньгах, когда за них, из-за них убивали и продолжают убивать?

Мы родились и выросли в стране с тяжелой денежной историей.

Мы вынесли из нашего детства и из советского периода жизни много ложных стереотипов. Именно ложных – они правильно и красиво звучат, но за ними стоит неправда. Богатство – плохо, богатые люди – всегда в нашем сознании плохие, а бедные – хорошие.

«Наши дети не должны быть бедными!» – такую надпись на огромном рекламном щите, за подписью мэра города, я увидела в одном из крупных городов. И подумала: мы до сих пор не можем сказать: «Наши дети должны быть богатыми!» Мы до сих пор боимся этого слова. Это как-то неприлично звучит для бывших советских людей – быть богатым! Но как сможем мы быть богатыми – если мы не принимаем богатства даже в звучании слова?!

Мы вынесли из жизни в этой стране представление о несправедливости жизни, об ограниченности возможностей, о тяжести зарабатывания денег.

Тогда что можем мы, руководствуясь такими представлениями создавать в своей реальной жизни? Какую жизнь можем создавать? Такую же. Ведь жизнь - это отражение того, что мы думаем о ней.

Мы родились в такой стране – и убеждения ее стали нашими.

Не сразу, постепенно заполнялись информацией файлы в нашем внутреннем компьютере. Всю эту информацию мы получали от конкретных людей – наших родителей. Они были первыми и основными передатчиками информации о мире, в котором мы появились.

Наша семья как ячейка общества, наши родители как выразители правил и ценностей этого общества и передали нам основные «тяжелые», негативные убеждения о деньгах. И несмотря на то, что каждая семья имеет свой опыт отношений с деньгами, свои выводы, свои правила, – этот опыт и выводы очень похожи, потому что люди в них руководствовались одной и той же системой убеждений и верований. И «денежные истории» семей, как правило, тоже были трудными.

Именно от родителей мы и узнавали эту правду – систему знаний и представлений о деньгах. Они нас учили тому, что такое деньги и как с ними обращаться.

Чему же они нас научили?

Деньги – не главное

Мы жили и воспитывались в то время, когда деньги не были ценностью. Надо признать это как факт, что большинству современных взрослых людей не было привито чувство значимости денег, ценности денег. Как часто мы слышали:

В тесноте да не в обиде.

Бедность  не порок.

Не в деньгах счастье.

С милым рай и в шалаше.

Главное, чтобы не было войны.

Другие ценности были в обществе. Наши родители, да и многие из нас,  жили духовными ценностями.

Нам говорили о коммунистических идеалах,  о нравственных принципах строителя коммунизма. Мы завоевывали космическое пространство или строили БАМ, и все это с энтузиазмом, с песнями, с флагами… Мы ценили образование и интересную работу, каждый чувствовал себя частичкой большой страны, патриотизм действительно был частью жизни. Мы гордились тем, что мы - советский народ.

«СССР – оплот мира!» – было написано огромными буквами на зданиях,  «Партия – наш рулевой!» А деньги?! Где были деньги в этой иерархии наших ценностей? Что и где говорилось о деньгах? Что и где было написано о деньгах? Ничего. Это было что-то незначимое и неценное.

Они не были тем главным, важным, уважаемым, к чему надо было стремиться. Иметь высшее образование – да, к этому надо было стремиться. Иметь богатство – нет, это звучало чуждо и непонятно.

Деньги действительно не были ценностью. Уже просто потому,  что они  не нужны были в больших количествах – их некуда было тратить. Мы получали среднюю зарплату, и все имели средние возможности. Все было распределено.  В организациях устраивались распродажи  товаров, когда каждый мог купить ограниченное количество товара. Все было поровну. На равенство денег хватало. Хватало денег на отпуск в Крыму, на нормальную среднюю жизнь.

Мы периодически затягивали пояса, но все вокруг затягивали пояса. Периодически наступали трудности с продуктами и товарами. Мы получали талоны на товары или карточки на продукты. Так жили все – скромно, средне, небогато, и деньги в системе ценностей не занимали первое место.

И с этим отношением к деньгам как к неглавному, неценному мы вошли в жизнь. Не удивительно, что для многих из нас деньги так и не стали важными, значимыми, ценными. Но тогда стоит ли удивляться, что их мало в нашей жизни?!

С другой стороны, с этим отношением к деньгам мы живем в реальной современной жизни, в которой деньги стали важными, ценными. В этой жизни  есть на что тратить деньги, деньги дают много возможностей. Вот тут и включаются  те противоречивые программы, вроде: хочу денег - но на самом деле не хочу. Или: мне важно иметь много денег - но на самом деле неважно! Или: надо стоять за свои деньги - но как-то неловко!

Деньги – они такие…

Наши родители часто говорили о деньгах, потому что эту важную сферу жизни в семье всегда обсуждают. Именно в этих разговорах мы и получали первую информацию о том, что такое деньги, какие они -  деньги? Тут мы и учились тому, что их мало. Тут мы могли слушать обреченное: «Не знаю, где взять деньги, денег не хватает, денег нет...» Именно отсюда мы впитывали эти убеждения, которые сейчас стоят ограничителями между нами и деньгами.

Сам тон разговора иногда давал такую закладку информации о деньгах. Напряжение и нервозность в голосе, расстроенные интонации могли говорить нам, что деньги - это что-то тяжелое, плохое, которое портит жизнь. «Опять эти деньги!» - могла сказать мама, и ты понимал, что деньги - это что-то неприятное, и уже готовил себя неосознанно к этому отношению к деньгам.

Иногда сама частота обсуждения говорила о том, что деньги - это что-то очень важное. Это что-то необходимое. Это то, что надо беречь, это то, без чего не проживешь. И серьезность, с которой обсуждались какие-то денежные вопросы, только усугубляла это представление. Деньги – это что-то очень-очень важное.

И опять формировалось это противоречивое отношение к деньгам, свойственное бывшим советским людям, переданное потом их детям и внукам:  с одной стороны, деньги не главное, с другой – деньги - это очень важное.

И нас до сих пор раздирает это противоречие, нас бросает из крайности в крайность: от  рабского труда по зарабатыванию денег, зарабатывания любой ценой, – до пофигизма, избавления от денег, неумения отстаивать свои денежные интересы.

Интонации разговоров, содержание разговоров о деньгах, которые вели родители, давали нам еще одну важную характеристику денег – они всегда трудные. Деньги в их представлениях - всегда труд. Это тяжкий груз. Обязанность. Ответственность.

С этими представлениями мы и начали жить. С ощущением тяжести, трудности денег. Деньги в наших представлениях - это что-то сложное, напряженное, серьезное. С таким отношением мы и продолжаем жить.

В народном творчестве, которое хорошо отражает массовое сознание, такое отношение к деньгам выражается в пословицах и поговорках:

Деньги до добра не доводят.

Больше денег - больше хлопот.

Без денег сон крепче.

Отношение к богатым людям, к богатству тоже было плохим:

Все зло от богатства.

Богатому деньги черти куют.

Пусти душу в ад - будешь богат.

Через золото слезы льются.

И где только в этих представлениях  - легкость и радость от создания денег? Где «хорошесть»  денег и желание их создать?

Есть еще одно представление о деньгах, переданное нам в наших семьях, которое выражало отношение к деньгам, к богатым людям, существующее в обществе.

Быть богатым плохо. Просто невозможно. Ненормально. В стране, которая расправилась со всеми богатыми, – только такие убеждения и могли быть.

Поэтому деньги, особенно в больших количествах, были не приняты. Это было неприлично и очень опасно – иметь много денег. И получить большие деньги можно было только преступным, неправильным путем. По-другому, живя в рамках советской зарплаты, просто невозможно было иметь большие деньги.

Поэтому отношение к деньгам, особенно к большим, к богатству - как к чему-то просто недопустимому, неприличному, противоречащему самому укладу жизни в стране, – надолго осталось в убеждениях людей. И передавалось из поколения в поколение.

Поэтому так трудно иногда нам даже сейчас совместить наши представления о собственной нравственности и  чистоте – с желанием получать много денег.

Поэтому и не складывается наше современное желание иметь деньги с воспитанным в нас отношением к деньгам как к чему-то нечистому и неприличному.

Деньги надо зарабатывать

Именно так – трудом и только трудом можно получить деньги. Кто из нас этого не знает? Кому не говорили: трудись, работай, иначе не будет денег.

В наших головах есть такой файл, вложенный в нас родителями. Только через труд (и заметь – через тяжкий труд!) можно получить деньги. Об этом источнике денег нам рассказали. И рассказали о нем как о единственном источнике, единственном способе. Других нет.

Именно потому, что не было в то время других источников денег, других способов получения денег. Если человек хотел большего, то надо было работать на  двух работах. Но даже этот способ далеко не всегда был возможен. Нужно было брать разрешение на работу по совместительству, и далеко не всем его давали. В любом случае, заработная плата была единственным источником денег. Это была именно заработанная плата.

Наши трудолюбивые, ответственные родители, воспитывая нас, не сказали нам, что можно получать, находить, выигрывать, привлекать деньги уже самим собой – яркой нестандартной личностью. Они не знали этого. Не имели такого опыта. Поэтому и не передали нам эту информацию. И научили в поте лица, с кровью и потом зарабатывать деньги.

И мы, наученные ими,  так и получаем деньги. И не знаем иных источников. И как часто на тренинге, говоря о деньгах, которые могут приходить легко, радостно, которые могут сваливаться, привлекаться только одной идеей, а не тяжким трудом, притягиваться к тебе одной только твоей личностью, я вижу недоумение, даже растерянность на лицах людей. Как так? Разве так можно? Разве можно – не работая много и долго -  получать деньги?!

Как рассказывала одна женщина:

– Родители всегда говорили: «Работай, только трудом можно заработать. Только ты сама можешь заработать для себя и своей семьи…» И я всю жизнь работала по двадцать пять часов в сутки. И теперь, когда мое дело стало приносить деньги и  я могу работать по шесть часов,  – я испытываю постоянное чувство вины, оттого что так мало работаю. Мне неловко перед персоналом, перед другими людьми, что я так мало работаю. Так во мне живет это внушенное родителями убеждение, что надо всегда работать тяжело, много, - что легкая работа, не напряженная, кажется мне просто ненормальной…

Мы действительно не научены привлекать деньги, получать деньги, находить или создавать деньги. Мы не ставим себе таких задач – и реально не привлекаем и не получаем деньги, а зарабатываем только своим трудом.

Деньги нужны на необходимое

Наши родители не считали этот мир изобильным, в котором есть все. Да и не было в их мире никакого изобилия. Всего было мало, всего не хватало, все кончалось. Везде были карточки, везде очереди. Везде надо было успеть урвать, ухватить хоть что-то. Поэтому и нас растили  в необходимости тут - затянуть пояса, тут - отказаться, тут – обойтись.

Поколения людей проживали свои жизни в рамках зарплаты, в лишениях и ограничениях. Они были вынуждены тратить деньги только на необходимое. Сама жизнь заставляла их отказываться от излишеств: не до жиру – быть бы живу. Быть бы одетым и сытым.

В шифоньере наших бабушек и дедушек висели выходное платье и выходной костюм, стояла пара выходной обуви, остальное было на каждый день – скромное и немаркое.

Наши родители тоже были лишены излишков. В их времена деньги было нужно тратить на необходимые вещи, потому что только на это и хватало денег. Надо было что-то откладывать, чтобы иметь возможность купить даже это необходимое.

Деньги на радость – это было слишком! Да и радостей-то особых не было. Развлечений было мало, разнообразия отдыха еще меньше. Ресторан раз в год, по какому-то важному событию. Изредка кино.  В выходные – работа на дачном участке, который надо было обрабатывать, чтобы как-то прожить. Радостей особых не было – и денег на них никто не планировал, не тратил. Хватало бы на необходимое!

И это стало правилом – деньги надо тратить на необходимое. Потом это переросло в убеждение, что деньги и нужны только на необходимое.

Даже когда денег становилось больше – правило оставалось прежним. Их надо тратить на нужное, оставшиеся деньги лучше отложить на всякий случай. Без остального можно обойтись. Но это «остальное»  и есть покупки для удовольствия, для радости.

И многие люди до сих пор живут в этих убеждениях. Живут, правильно вкладывая деньги в самое необходимое, уговаривая себя обойтись, не создавая деньги для радости.

И у нас нет осознанной задачи – создавать много, чтобы хватило на все. Нет задачи создавать изобилие, излишки, которые можно использовать по любому назначению.

Но если нет такой задачи – как они могут появиться?!

Береги деньги!

Именно в семье мы получали первый опыт того, как надо расставаться с деньгами. Мы делали выводы, как относиться к деньгам по тому, с какой легкостью или как трудно родители отпускали деньги.

Мы могли наблюдать  обсуждения родителей - что покупать, как накопить, где взять денег. Мы могли слышать, как  обсуждают будущую покупку, возвращаются к этим разговорам снова и снова. Мы видели, что к покупке чего-либо относятся как к важному действу.  Из этого мы делали вывод, что деньги  - это что-то очень серьезное, важное, что их надо хранить, беречь, не выпускать из рук или выпускать только в случае полного взвешивания ценности покупок.

Понятно, почему наши родители так думали – они жили в мире, полном ограничений, в котором было очень мало возможностей создавать большие деньги и еще меньше возможностей приобретать на них товары. Поэтому к приобретению каждого товара относились так обдуманно.

В их времена покупать надо было качественное, ноское, чтобы хватило надолго, чтобы как можно дольше вещь служила, потому что на другую такую вещь денег не было.

В их времена только так и можно было прожить в рамках зарплаты – экономя, делая рациональные покупки.

От наших родителей мы узнали, что деньги надо тратить осторожно, что их надо экономить и покупать функциональные, нужные вещи. Это от них мы получили эти мощные убеждения об ограничениях своих желаний, о рациональном расходовании денег.

- Мама забирала у меня зарплату до двадцати четырех лет, - рассказывала одна участница тренинга. - Она говорила: «У меня деньги целее будут, а то ты потратишь их на ерунду...»

Нас учили беречь деньги, экономить и испытывать чувство вины, если мы это не делаем.

Я хорошо помню случай, когда мы с подругой, будучи студентками, приехали на каникулы к моим родителям. Нас устроили на работу, по-взрослому объяснив, что мы два месяца поработаем, нам не в тягость, зато вернемся с деньгами. Деньги у нас забирала бабушка – она говорила: «У меня целее будут. А то вы, молодежь, ненадежные!»

Да, мы были ненадежными. Мы хотели зарабатывать, но мы хотели и тратить. Однажды в выходной день мы с подругой решили пойти погулять. Мы взяли у бабушки  десять рублей, чтобы сходить в парк, поесть мороженое. Это было время, когда мороженое стоило пятнадцать-двадцать копеек, катание на карусели десять копеек. Десять рублей - это были просто большие деньги! Но мы были молоды, легки, веселы, и мы истратили деньги полностью.

Бабушка была в ужасе: «Как можно было истратить целых десять рублей на мороженое и карусели! Как можно так относиться к деньгам?!» Она была огорчена. Мы почувствовали себя виноватыми. И я долгие годы носила в себе это чувство вины, испытывала его каждый раз, когда тратила деньги – ведь деньги надо беречь!

И мы до сих пор знаем, что деньги надо беречь.

Но так ли хорошо мы знаем, что надо много зарабатывать, чтобы хватило на все?

Так ли хорошо мы знаем, что надо обязательно радовать себя покупками, надо доставлять себе удовольствие?

Так ли хорошо мы знаем, что надо легко и спокойно отпускать деньги – именно тогда они легче всего возвращаются?!

Копи!

Мы жили в семьях, в стране, в которой долгие годы ничего не выбрасывалось: голод, лишения приучили людей бережно относиться не только к деньгам, но и к вещам, продуктам.

Это стало нормой, привычкой для людей старшего поколения – запасаться мукой и спичками, сушить сухари, собирать обмылки.

- Я помогала убирать в квартире после смерти пожилого человека, - рассказывала одна женщина. - Вся квартира была заставлена, завалена вещами – видно, что  человек копил эти вещи всю жизнь.  Мы втроем освобождали эту однокомнатную квартиру  три дня.  И когда мы выносили эти старые ненужные вещи на помойку - приходили пожилые люди, сетовали: «Какие хорошие вещи выбрасывают!» И брали эти вещи и несли к себе домой, со словами: «На всякий случай. Пригодится».

- У моей бабушки лежат вещи, приготовленные для похорон, - рассказывала другая женщина. - И там, среди одежды, в которой ее надо класть в гроб, лежит две пары нижнего белья. Я ее спрашиваю: «Зачем тебе две пары белья?» Отвечает: «Пусть будет, на всякий случай». Какой может быть случай на том свете? Но - и на том свете надо, чтобы было накоплено…

Наши бабушки, дедушки - дети войны, голода и лишений – должны были так делать – все копить. Дети, воспитанные ими, – наши родители – тоже научены так делать. Да в те времена только так – копя, откладывая - и можно было создать какой-то запас, ощущение стабильности и защищенности.

В каждой семье было принято откладывать деньги, иметь сберкнижки, иметь запасы самых необходимых продуктов.

До сих пор в домах многих пожилых людей хранятся пачки соли, коробки хозяйственного мыла. Я сама обнаружила в доме моих родственников накопленные запасы продуктов, и масштабы их меня поразили.

Пятилитровые банки с крупами более десяти лет хранились на балконе. Они уже потеряли и цвет, и запах, они уже множество раз были опалены солнцем и выморожены. Они давно стали просто мертвыми продуктами. И когда по моему настоянию банки эти перекочевали к мусорным контейнерам – долго они там не простояли. Уже спустя час их и в помине не было. Кто-то прибрал к рукам – продукты все-таки, как можно их выбрасывать!

Так жило поколение – накапливая и откладывая. И  нас, детей, тоже учили этому – откладывать и накапливать.

Почти в каждой семье собирали десятикопеечные монеты в бутылку из-под шампанского. Или заводили копилки, чтобы понемногу, по чуть-чуть откладывать деньги. Так, мол, незаметно, но несколько десятков рублей и наберется.

И это откладывание по чуть-чуть было не от широты мышления, а от узости. Не от достаточности.  А от представлений о недостаточности всего.

Нам дали единственный путь  сотворения большой суммы – накопить из малого, этим путем мы и продолжаем идти.

Но можно ли из малого накопить действительно большое?!

И нужно ли копить из малого, когда можно просто сразу создавать, творить большие суммы денег?

Но это – совсем другие задачи, которые мы перед собой не ставим!

Бери все, что плохо лежит

Ограниченные рамками зарплаты, лишенные возможностей получить что-то сверх лимитированных, усредненных рамок, люди вынуждены были использовать любые возможности для улучшения материального положения, для приобретения товаров, вещей. Этому способствовало укоренившееся в сознании советского человека убеждение – «все вокруг колхозное, все вокруг мое».

И это позволяло многим людям жить под девизом – бери все, что плохо лежит.

Мы выросли в этом убеждении. Это стало нормой жизни – взять то, что можно взять на халяву, бесплатно. Что-то урвать. Что-то, говоря термином того времени, – «спионерить».

Я наблюдала однажды в детстве, как  соседи-мужчины обсуждали, что творится в стране. Это было то советское время, когда действительно воровали все, каждый воровал, что мог.

Мужчины гневно обсуждали правительство, которое погрязло в воровстве. Они так рьяно и возмущенно обсуждали этих зажравшихся бюрократов, которые страну разворовывают…

Я была еще совсем ребенком, поэтому наивно и по-детски подумала: «Как же так? Папа вчера с завода принес целую связку арматуры, у этого дяди на огороде все шланги ворованные с этого завода, у соседей на участке бочки для воды,  сделанные на заводе из заводского металла, у каждого в нашем поселке дома ножи, сделанные из нержавеющей стали. Их не покупали в магазине, их делали на заводе и приносили домой.

Моя мама работала начальником хозяйственного отдела этого завода, и я слышала ее рассказы о том, как один начальник пришел и «взял» рейсфедер для сына, который учится в институте, как уборщицы заменяли новые веники, которые им выдавались, на старые, потрепанные, как все, что можно было списать, – списывалось (по домам сотрудников!)

Как только покупалась для заводских нужд масляная краска и распределялась по цехам, как тут же наш поселок становился выкрашенным в эту краску - каждый приносил домой баночку с краской и красил заборы, лестницы, скамейки. Вся улица становилась одного цвета. Проходило время, на заводе появлялась новая краска – менялась окраска улицы.

Каждый нес домой то, что мог. У соседки-секретарши всегда можно было найти скрепки, бумагу и  копирку. У моей подружки, чья мама работала в какой-то торговой организации, всегда было много бумаги для рисования – это были целые стопки бланков этой организации.  Соседка, работающая в типографии, «доставала» книги, которые тогда были дефицитом. Сосед, работающий на мясокомбинате, приносил оттуда и продавал мясо… Каждый выносил с работы все, что мог.  Все воровали, но при этом считали, что кто-то разворовывает страну. И этот кто-то – не они!

И это убеждение – взять на халяву, хапнуть - как ты видел в главе о наших неосознанных программах,  - продолжает работать  в нас. Мы как бы нацелены  увидеть - что плохо лежит, что можно урвать на халяву. Это – норма жизни для большинства бывших советских людей и воспитанных ими детей и внуков.

Не цени себя

Наши родители были для нас первыми образцами того - кто такие люди. С них мы брали пример того, как себя вести. Как относиться к каким-то вещам или событиям. Как относиться с деньгам. Как относиться к себе.

Именно в семье мы получали первые уроки того, как надо себя ценить.

И, к сожалению, очень редко наши родители были для нас в этом положительным примером. Потому что родители выросли в стране, в которой вообще не учили людей ценить себя, стоять за себя, заявлять свою высокую цену.

«Раньше думай о Родине, потом о себе!» - под этим лозунгом жила страна. И лозунг этот - живучий! - до сих пор звучит в нас в разных вариантах. Думай о других. Цени других. А о себе вообще можешь не думать, это неприлично. О тебе подумают старшие товарищи. А старшие всегда найдутся –  мама и папа, муж или жена, соседи, дети, сослуживцы – все подумают о тебе и твоих деньгах -  с выгодой для себя. Как тут можно вырасти ценным, достойным, стоящим за себя человеком?!

Мало того, вся система воспитания была  направлена на формирование маленького, послушного человека. Мы как дети были удобны родителям именно такими: маленькими, послушными, соглашающимися с родителями. Такими – маленькими, не решающими и подчиняющимися - мы были выгодны, удобны везде: в школе, институте, на производстве. Никто не был заинтересован в том, чтобы делать нас большими, ценными, значимыми. В обществе, где «бедность не порок», «в тесноте, да не в обиде», не было задачи формировать значимых, больших, ценных личностей. Стране нужны были маленькие, исполнительные люди, которые бесплатно могли бы жертвовать собой и работать на благо родины. Это был социальный заказ того времени.

При всеобщей усредненности, цена каждого была невысока.    Ценность людей, ценность человеческой жизни, ценность человеческого труда была низка.

Поэтому поколения людей прожили свои жизни с ощущением своей маленькой ценности.

Они могли соглашаться на маленькую оплату, говоря: «Что поделаешь, хорошо, хоть столько заплатят!»  - и мы, их дети, получали представление об этом мире, как о мире, в котором всего мало, в котором надо соглашаться на то, что дают. Это был урок низкой ценности. Но исходя из этого ощущения и рождалось убеждение «Ты маленький, и от тебя ничего не зависит».  Исходя из этого убеждения и жили большинство людей.

Родителям могли  что-то недоплатить. Не дать премии – и чаще всего они не шли отвоевывать свои деньги, стоять за свои деньги. Это было еще и неловко: «Еще подумают, что я из-за денег скандалю!» Как будто стоять за свои деньги – стыдно! И мы, видя такое отношение, делали выводы, что стоять за свои деньги не нужно. Что не нужно отстаивать свои позиции. Что мы «маленькие», и от нас действительно ничего не зависит!

Как мы еще узнавали о том, как надо ценить себя? По тому, как наши родители ценили себя, что себе позволяли, что себе покупали, сколько денег тратили на себя, по тому, как они себя любили и как о себе заботились.

Но холили ли они себя, баловали ли себя, наши родители, ни в чем себе не отказывали? Нет,  в рамках зарплаты они не могли так к себе относиться.

И мы, их дети, не могли научиться у них, что надо ценить себя, баловать себя, давать себе лучшее, позволять себе то, что ты хочешь.

Наши родители давали нам еще один пример для подражания. Живя в рамках зарплаты, они  постоянно находились в выборе: на кого – на детей или на себя - тратить деньги. Тратить ли все на других, неся все в дом,  отказывая себе в чем-то важном, чтобы другим было хорошо. Этому мы тоже у них научились.

Одна женщина рассказала мне историю из своего детства.

Однажды ее папа принес домой несколько яблок. Принес и сказал: «Дети, это вам!»

- Несмотря на то, что я была еще маленькой, я поняла, что папа сам очень хочет яблоко. Он так на него смотрел! Я протянула ему яблоко и сказала: «Папа, возьми, ты ведь тоже  хочешь!» Но он не взял. «Все лучшее - детям!» – это был его лозунг. Мы с сестрой съели яблоки, но одно так и осталось недоеденным. Оно лежало несколько дней, почернело, сморщилось. И однажды я увидела нечаянно, как папа ест это яблоко. С жадностью он ел это наполовину гнилое яблоко, и я, увидев это, не по-детски подумала: «Как же можно так себя не любить, чтобы есть такое испорченное яблоко!»

Но самое потрясающее, что совсем недавно я поняла, что это папино отношение: «Все лучшее – детям, я обойдусь!» – сидит и во мне. Сидит прочно и глубоко. Я так же приношу домой фрукты и отдаю их сыну. Он говорит: «Мам, а ты?!» А я гордо отвечаю: «Спасибо, детка, я не хочу!» Хотя хочу! Но – все лучшее детям!

Но ведь сейчас я зарабатываю столько, что могу позволить себе каждый день покупать сыну фрукты, независимо от времени года. Но я так же «обхожусь», так же ограничиваю себя, как мой отец в те трудные времена, когда такое отношение хотя бы было объяснимо.

И я сейчас доедаю за сыном. После него остаются  кусочки, и мне жалко выбросить – я доедаю. Доедаю не потому, что мне этого хочется, потому что жалко выбросить в помойное ведро. Это же продукты. А я, мое тело, его желания не учитываются. Продукты мне жалко. А  себя не жалко… Чем  я лучше папы?! Я так же не ценю себя и так же ограничиваю себя…

Мы должны твердо помнить, что с убеждением  «Я маленький, я много не стою, я обойдусь, мне потом ...» -  мы не можем получать большие деньги. Их получают люди, которые чувствуют свою высокую ценность и заявляют свою высокую стоимость.

Не хоти

Наши родители были скромными людьми со скромными претензиями, которых общество не научило хотеть - как они могли научить ребенка хотеть много? Родители не могут научить ребенка тому, чего не умеют сами.

Сколько раз я замечала в магазинах или на рынках, как люди старшего поколения убеждают своих детей или внуков ограничить свои желания.

- Ну зачем тебе эта кофточка!  - убеждает бабушка свою взрослую внучку. -Мало ли, что она модная! Это мода пройдет через три месяца – и куда ее девать, эту кофточку!

- Зачем тебе еще одни туфли?! У тебя и так три пары есть. Без этих можно обойтись!

Конечно, с позиции  – «было бы в чем ходить» - уже одних туфель достаточно. С позиции человека, привыкшего к бедности, три пары обуви - даже слишком!

И само это слово говорит об излишествах, о лишнем. Это что-то ненужное, без чего можно, а может быть и нужно обойтись.

(В стране, где даже не за богатство – за лишнюю корову или мешок муки спрятанный, за излишки  - можно было потерять жизнь, само понятие «излишки» приобретает негативный смысл. Не потому ли мы до сих пор боимся, не создаем излишки?)

Нас и учили тому, что главное, чтобы хватило на необходимое, а лишнее просить не нужно. Много просить не нужно.

Нам объяснили, что деньги нужны на необходимое. Деньги нужны для существования. Не для радости. Не для возможностей, не для личностного роста или творчества, не для изобилия и роскоши, не для помощи другим – для существования. Но на существование много не надо. И разговор: хочу денег в понимании для существования  - это всегда заявка на маленькие деньги.

Нас не научили хотеть еще и потому, что мы с нашими детскими желаниями были неудобны родителям. Поэтому нам говорили: «Мало ли чего ты хочешь! Хотеть не вредно! Надо иногда в чем-то себя и ограничивать – нельзя же все время хотеть!»

Нам рассказали, что не все желания сбываются. Что надо быть скромным. «И не мечтай! Это не для нас!»

Чем старше мы становились, тем меньше в нас оставалось этого права на большие желания. Нас отучали. Нам объясняли, что так не бывает, что мало ли, что мы хотим, что мы уже большие мальчики или девочки и должны понимать: мама и папа деньги с трудом зарабатывают, и поэтому как можно их тратить на всякие глупости…

Так нас просвещали на тему наших возможностей, изобилия мира и трудных денег. Так нас готовили к ограничениям.

Мы часто из таких семей выходим очень скромными, хорошими, но с неразвитыми, нераскрытыми или – убитыми желаниями хотеть чего-либо больше, чем скромная зарплата.

- Иногда во мне рождается желание сделать что-то смелое, красивое, - говорила одна участница тренинга, -   и тут же внутри раздается голос: «Ну, ты прям вообще, куда тебе, ну ты хватанула!»  Хотя было такое естественное желание это сделать. Я сама себе не даю хотеть!

Не проси

Мы делали выводы о том, как ценить самого себя, о том, чего мы стоим, на что в жизни можем заявляться,  по тому, как оценивали родители нас, наши потребности, наши желания. Вот из этих случаев, когда мы что-то просили, чего-то хотели, о чем-то мечтали, –  из родительских оценок наших желаний и «мечт»  и складывалась эта картинка – чего я стою и на что я могу претендовать.

Самый простой пример – когда ты просил в детстве деньги на что-то важное для тебя. Тебе могли давать на это деньги, признавая за тобой право иметь желания, получать то, что ты хочешь. Кого-то даже баловали, удовлетворяя каждое желание и формируя в нем представление: «Я – пуп земли! Важно, чтобы мне было хорошо, остальное меня не касается! Мне все должны».

Но очень часто нам отказывали, приводя различные аргументы, что денег нет, что это глупости, тратить на это деньги, что у тебя уже есть (куклы или игрушки, или машинки), что ты должен понимать, что денег не хватает…

Из этих разговоров мы и получали для себя информацию, как мало нужно хотеть в жизни, как нужно больше думать о чужих проблемах, чем о своих желаниях.

Мы получали информацию о том, что мы мало стоим, что нам мало дано, что просить нехорошо, что надо обходиться.

Вот мы потом всю жизнь и «обходимся», боясь заявляться на большие желания, ничего ни у кого не прося, рассчитывая только на себя и ограничивая себя во всем.

Когда мы были маленькими, мы все умели просить, требовать, мы умели выражать протест, если были не согласны с чем-то, мы могли устраивать крик в самом людном месте, чтобы получить то, что мы хотели. Изначально в нас это было вложено – право хотеть, требовать, получать то, что хочешь.

В свое время для меня было большим удивлением обнаружить, что многие люди вообще не могут вспомнить, чтобы они что-либо просили в детстве. Им давали родители, когда считали нужным что-то дать. Но сами они даже не помнят, чтобы они что-то просили сверх того, что им давали. И до сих пор для многих из них нормально, что кто-то распоряжается тем, что и сколько им нужно дать. Но этот кто-то – не они сами.

Детское убеждение - «Взрослые лучше знают, что мне нужно» - осталось с ними на всю жизнь. И всегда находятся в их жизни «взрослые», которые за них решают – где учиться, чем заниматься, с кем жить, сколько денег зарабатывать. Их самих когда-то еще в раннем детстве отучили самостоятельно хотеть, заявляться на что-то, стоять за себя, требовать от других и от жизни всего, в том числе денег, изобилия, богатства.

Я помню себя пятилетней девочкой, когда мы поехали с мамой к нашим далеким родственникам, и моя тетя, гуляя со мной по городу, привела меня в «Детский мир». Она подвела меня к прилавку, за которым стояло несколько рядов кукол разной величины и разных нарядов (я до сих пор помню это ощущение в себе тихого восторга, восторга до замирания сердца от вида такого богатства – столько кукол и все такие красивые!)

«Купить тебе какую-нибудь куклу?» – спросила меня тетя. И я, которая была бы рада любой кукле,  у которой от одной мысли, что  одна из этих красавиц может стать моей,  замирало сердце, -  молчала.

Я молчала, потому что точно знала, что просить некрасиво, что хорошая девочка никогда ничего не просит, не выпрашивает и не клянчит. Так говорила бабушка. Она говорила так много раз. Я просто слышала в себе в тот момент бабушкин голос, который говорил: «Нехорошо просить. Захочет тетя купить – купит, а просить нехорошо!»

Наверное, тетя была удивлена моим поведением. Тогда я была поглощена своими переживаниями – я разрывалась внутри между тем, чтобы сказать: «Да, пожалуйста, купите, вот  эту или эту, или вот ту куклу! Купите любую, мне каждая нравится!» - и между правильной маленькой девочкой в себе, которая знала – просить неприлично, и в которой звучал голос: «У тебя уже есть куклы. Три куклы есть. Это не самое необходимое, без этого можно обойтись».

Мне не купили куклу. Я не знаю, почему моя тетя  все-таки не купила мне хотя бы самую маленькую куклу. Может быть, она посчитала, что я на самом деле не хочу куклу, сейчас это уже не важно. Важно то, что мы вышли из магазина без куклы.

И я испытала настоящее горе. Мне могли купить любую куклу! Я могла стать владелицей любой красавицы с этих полок – и я ничего не получила! Потому что сама молчала. Тогда, в детстве, я не поняла этого урока.

Мне вспомнился этот случай гораздо позже, во взрослом возрасте, когда я разбиралась со своими отношениями с деньгами и с родительскими стереотипами во мне.

Я поняла, что в свои тридцать лет я так и не заявляюсь ни на что. Я так и живу с разговором: да ладно, обойдусь, есть у меня пара платьев и костюмов, и хватит. Есть работа мало-мальски оплачиваемая – и ладно.

Я не прошу много, я соглашаюсь на малость. Мне неловко просить. Мне  неловко просить свою зарплату, которую задерживают. Неловко, как будто я делаю что-то неприличное, спрашивать о своих деньгах, которые я дала в долг и которые мне все не возвращают. Я не могу просить ни у кого ничего – я не прошу поддержку, я не прошу о помощи, я сама надрываюсь на трех работах, я не прошу денег у бывшего мужа на воспитание дочери, позволяя ему платить жалкие алименты. Я ни у кого ничего не прошу. Поэтому ничего и не получаю.

И это осознание дало мне возможность пересмотреть многие мои убеждения, представления. Изменить отношение в первую очередь к самой себе, своему праву хотеть, просить и получить.

Нам нужно понимать, что нам ставили границы чаще всего не потому, что не было денег, а потому, что такое представление о собственной ценности было у наших родителей. Они сами себе во многом отказывали, они беспокоились о будущем. Они были вынуждены укладываться в рамки, которые ограничивались их зарплатой.

Они давали нам много, очень много. Там, где позволяли эти рамки. Мои родители очень любили меня, они много мне покупали. Но они просто должны были укладываться в те деньги, которые они зарабатывали, поэтому они старались покупать необходимые, функциональные вещи, а не тратить деньги на мелочи и глупости. И как часто детские желания кажутся родителям мелочами и глупостями!

Родители часто отказывали нам, даже не понимая, что этим формируют у нас представление о невозможности хотеть, желать, получать в жизни все. Не желая этого, они ставили нам границы, и многие из нас до сих пор живут в них.

Цени других

Мы очень рано начинали учиться тому, что такое другие люди, насколько они значимы и важны.

Мы очень часто слышали озабоченные голоса родителей: «Что ты делаешь, что скажут люди?! Ты зачем  это платье надела?! Соседи скажут носить нечего! Подумают, тебя плохо одевают… Ты зачем в гостях столько ела! Подумают, что тебя дома не кормят!..»

Вот оттуда мы и получали представления, -  то, что  люди думают о тебе, как они тебя оценивают – это очень важно.  Оттуда мы и получали представление о важности самих людей.

Именно в семье мы получали эти уроки – как ценить других, как заботиться о других, даже в ущерб себе. У нас была возможность очень легко этому научиться – на примерах того, как нужно относиться к приходу гостей. В такие моменты особенно заметно, как важно хорошо принять других людей, не ударить в грязь лицом.

Я слышала много рассказов о приеме гостей, когда к приходу гостей намывается и чистится вся квартира: как же – люди придут в дом!

Когда для гостей накрывают стол, изобилующий яствами, которых домочадцы сами себе не позволяют.

Когда от детей прячутся какие-то разносолы, чтобы они, не дай Бог, не уменьшили их количество, чтобы произвести впечатление на гостей. («Убери руки, это не для тебя!» – кто из нас не слышал этого?!)

Когда семья со скромным достатком к приходу гостей занимает деньги и пускает пыль в глаза, а потом долго и мучительно расплачивается по долгам.

Так нас неназойливо учили: цени других больше, чем себя. Давай другим больше, чем себе. Другим больше надо. Они больше стоят.

Оттуда мы делали выводы, что другие – всегда важнее, чем я. И о других надо думать и заботиться больше, чем о себе.

Мы потом все детство и всю взрослую жизнь живем озабоченные тем, что обо мне подумают, что скажут другие. Озабоченные – как выглядеть не хуже людей. Озабоченные помощью и поддержкой других – не себя. Не умеющие отказывать другим, в ущерб себе.

В нас явно и четко сформировано убеждение о ценности и значимости других.

Но так ли явно и четко мы уверены в собственной ценности и значимости, без которой к нам не могут прийти большие деньги?!

Правила жизни

В своей семье мы получали представление о том, кто должен зарабатывать деньги, кто должен отвечать за благополучие семьи. Для нас наша семья была неким образцом того, как должны быть распределены роли. Мы узнавали, «как правильно» надо строить отношения.

Как правило, в семье один из родителей больше отвечает за зарабатывание денег, другой больше распоряжается – как тратить деньги.  Так мы узнавали «правильные» сценарии – кто за что должен отвечать, - которым потом неосознанно следовали в жизни, повторяя судьбу наших родителей.

В семье мы узнавали «правила»:

Муж должен потребовать отчет у жены – куда она девает деньги.

Жена должна ругать мужа – почему он мало зарабатывает.

Жена должна скрыть расходы, иначе муж будет недоволен.

Она  должна обманывать мужа. («Да это куплено еще год назад, ты просто забыл!»)

Муж должен иметь заначки, иначе жена все отнимет на семью.

В семье мы учились еще одному: по какой причине надо ссориться из-за денег. Мы узнавали это, наблюдая конфликты родителей из-за денег, и принимали это как правило, как нормальный способ решения денежных вопросов.

Из-за чего могли ссориться родители: муж мало зарабатывает, жена много потратила, кто-то не отчитался в деньгах, кто-то больше зарабатывал, кто-то меньше.

На этих ссорах мы учились тому, что деньги – это очень важно. Ведь если из-за них ссорятся и унижают друг друга - это действительно важно, важнее самих партнеров, их отношений.

Отсюда мы делали выводы, что деньги портят отношения (и до сих пор живем с такими убеждениями!)

Мы учились ссориться и конфликтовать из-за денег там, где можно договориться, найти общий язык, уважая и ценя друг друга.

Потом эту правду о значимости денег, их «плохом» влиянии мы и вносили в наши жизни.

Воплощенная реальность

Наши семьи, конечно же, оказали на нас влияние. Но влияние это оказывали не только конкретные люди – наши родители, а вся система убеждений страны. И это - мощнейшее влияние на нас.

Мнению мамы или папы мы еще могли противостоять. Но когда так думают все, когда вообще так принято думать, когда это – правда миллионов людей – как мы могли противостоять такой правде?! Мы просто попадали в эту систему убеждений, и у нас даже не было выбора думать по-иному. Мы жили в  этой системе убеждений, мы дышали ею как воздухом. И мы не могли не «нахвататься» этих убеждений.

И мысли: «Денег не хватает. Деньги трудно зарабатываются.  Не в деньгах счастье. Раньше думай о Родине, о себе не думай. С милым в рай и в шалаше. Главное, чтобы не было войны.» - стали нашими мыслями.

И стали программами нашего поведения.

И сейчас эти программы проявляются в наших отношениях с деньгами.

Давно, когда я сама начала анализировать, что происходит в моих отношениях с деньгами, я сделала открытие.

У меня тогда был очень сложный период - денег было мало, их постоянно не хватало. Я была абсолютно беспомощна, иногда я не знала, на какие деньги покормить ребенка. И в один из таких дней, когда я была в отчаянии, я сидела на кухне и думала:

- Как эти деньги мне надоели! Как я от этого устала! Эти проклятые деньги портят мне всю жизнь! Господи, как же я устала от этих денег!

И я поймала себя на том, что я говорю точно так же, как  говорила моя мама! Она говорила эти же слова. Она говорила их с такой же интонацией. Она, сидя на кухне, говорила:

- Как я устала от этих денег! Как эти деньги мне надоели!..

И когда я, сидя на кухне, вслух сказала: «Как я устала от этих денег!» – я просто похолодела: ничего себе, чего это я мамиными словами заговорила!

Это было потрясающее открытие для размышления, для анализа - что такое  мое отношение к деньгам. И мое ли это отношение?!

Немного позже, готовясь к приему гостей, накрывая на стол, я пережила еще одно потрясение и открытие.

Моя дочь, примчавшись из школы, влетела на кухню и, увидев разносолы на столе, с детской непосредственностью отреагировала:

- Ух ты, мам, вот это класс! Икра! И колбаска какая! Ух ты, буженина! А какой окорок!..

Мне вдруг стало стыдно. С такой радостью мой ребенок увидел эти продукты! Ведь она действительно нечасто видела и ела дорогую колбасу, икру и прочие вкусности. Денег не хватало. А на гостей хватило! На гостей я денег заняла у соседки. Но почему?!

Я впервые в жизни серьезно задумалась: что заставляет меня влезать в долги и кормить чужих людей лучше, чем своего ребенка?!

Я вспомнила свою семью, свою гостеприимную и хлебосольную маму, которая всегда щедро встречала гостей, иногда в ущерб семейному бюджету. Я продолжала делать так же. Гости – это что-то святое. Их надо ублажить. А мы - обойдемся, так считала я.

Я поняла, что я это продолжаю делать по привычке, потому что так принято делать. И я даже не задумывалась - а надо ли так делать?

И анализируя себя, свою жизнь, свои поступки, я спрашивала себя:  зачем я все это делаю?

Однажды, когда я ехала с дачи с двумя ведрами с трудом выращенных, недозрелых помидоров (действительно с трудом выращенных - нужно было ехать из Москвы за сотню километров, чтоб полить их или открыть парник!), я увидела у метро машину, торгующую помидорами. Я посмотрела на цену, сделала простейшие арифметические расчеты и поразилась всей бессмысленности своих усилий.

Я больше денег истратила на проезд на дачу! Я на эти деньги могла купить двадцать ведер этих помидоров и спокойно сидеть все это время дома у телевизора. Столько труда было вложено, чтобы все это обработать и вырастить!

Я работала на участке как вол, чтобы вырастить клубнику. Потом я ее собирала, потом мыла и чистила, потом часами варила, стоя  у плиты. Можно было купить две корзины – больше-то ведь и не надо - и сварить себе варенье, если уж так хочется варенья. Можно было просто купить вкусные джемы. Но я пахала целое лето, зачем?

Потому что надо делать запас, надо, чтобы что-то стояло на всякий случай! Так делали все, и я продолжала делать так, как принято, делать то же самое. Не потому, что я так хотела, а потому, что мне в голову не приходило, что можно по-другому!

Тогда для меня это стало потрясающим открытием. Я обнаружила, что как заведенная  продолжаю совершать поступки, в которых уже нет никакого смысла.

Я увидела себя как будто бы запрограммированной на эти поступки, на какие-то правила жизни. Все это было повторением жизни моих близких. Это были их правила, их ценности, их выводы.

С этого момента я начала анализировать и свои поступки, и свои мысли, которые меня к ним приводили, - и все больше и больше видела эту «вложенность» в меня каких-то правил поведения, моих представлений, моих поступков.

Я всегда знала, что деньги – это очень трудно. Я в этом росла, я постоянно слышала эти слова. Я знала, что деньги – это страдание и тяжесть. Мама говорила: «Я тащу на себе весь воз!», она действительно его на себе тащила.

Она брала на себя всю ответственность, она просто не умела делиться ею и перекладывать на кого-то. Она работала на нескольких работах, использовала любую возможность получить деньги, где-то ухватить, она надрывалась в этом – это была ее жизнь. Но в меня эта модель, это отношение к деньгам, к ответственности были просто вложены.

И я начала жить из этих – ее – убеждений. И начала повторять ее жизнь – все нести на себе, работать на трех работах, тяжело зарабатывать деньги.

Мой папа, пассивный, спрятавшийся от ответственности за мамину спину, смиренно говорил: «Всех денег все равно не заработаешь», - и особо не стремился их зарабатывать. «От нас ничего не зависит!» -  часто говорил он. И вложил в меня такое вот пассивно-обреченное отношение и к деньгам, и к своей жизни.

И я, выйдя с этой позицией в жизнь,  пассивно относилась к проблемам с деньгами, да и вообще к любым проблемам. Нигде не боролась, нигде не старалась изменить ситуацию, а смиренно говорила: «Ничего не поделаешь...» Меня хватало только на переживания и чувство несправедливости. Но я не действовала и  ничего не меняла!

Моя бабушка, которая большей частью воспитывала меня, пока родители работали, внесла свой «неоценимый» вклад в формирование моих представлений о деньгах, вложив в меня много страхов, неуверенности и постоянной потребности на всем экономить.  И я действительно долгие годы испытывала неуверенность и в себе, и в своих возможностях получения денег. Постоянно пыталась ограничивать себя и свои желания.

Эти открытия были для меня действительно потрясающими.

Обнаружить в тридцать лет,  что повторяешь чужие действия, говоришь маминой интонацией, повторяя мамины слова о деньгах, что, как она, работаешь на трех работах, как она тащишь на себе воз, все одна, говоря при этом, что ни на кого нельзя положиться.

Увидеть,  что, как папа,  продолжаешь жить в убеждениях бездеятельности и пассивности, согласия с малостью, оправдывая себя обстоятельствами и несправедливостью жизни.

Что боишься денег, ответственности, связанной с деньгами, как боялась этого бабушка. Что экономишь на всем, и главное, на себе, как делали все – это был потрясающий урок для меня!

Я четко вдруг поняла, что пока смотрю на жизнь  глазами родителей, пока имею их представления о том, как даются деньги, как надо их зарабатывать  «кровью и потом», – я так и буду всю жизнь их зарабатывать «кровью и потом»!

И это важное открытие, этот серьезный урок показали мне, что так больше жить нельзя.

Я поняла, что пора освобождаться от этого влияния в себе, от чужих убеждений. Что пора иметь свое отношение в жизни ко всему и начинать строить свою жизнь, другую, непохожую на жизнь родителей или чью-либо еще.

Жизнь, которой буду управлять я сама, а не вложенные в меня чужие представления.

Никто ни в чем не виноват

Любое поколение взрослых воспитывает поколение детей в своих нормах и правилах. Так было, так есть и будет. Они им рассказывают свои правила жизни. Передают им свой опыт жизни. В этом нет ничего необычного.

В нас действительно вложили много чужих ограничивающих нас представлений и убеждений. В нас вложили это как некую правду жизни, некие истины.

«В нас наложили», - оговорилась я в одном из тренингов. И слово это вызвало такой шквал смеха в зале: вот уж действительно – наложили!

- Так наложили, что мало не покажется! – слышались реплики участников. – Уж такого наложили!..

Но, отсмеявшись вместе с ними, я сказала:

- Они не виноваты в том, что иногда действительно наложили в нас.  Никто в этом не виноват. Мы просто были рядом с этими людьми. Мы просто впитывали их представления о жизни, о деньгах. Они просто так думали. Это была их правда…

Сейчас я уверена: никто не виноват в том, что нам передали такие представления. Хотя в какой-то момент, осознавая  негативное, ограничивающее мою жизнь и отношение к деньгам «вложение» родителей, я испытала обиду на родителей.  Я испытала по отношению к ним много негативных чувств.

Как много вреда нанесли  они  моей жизни своим таким «вложенным» в меня отношением к жизни, к себе самой, к деньгам! Сколько проблем с деньгами, сколько страданий они создали в моей жизни!

Но, когда я успокоилась,  я подумала:

- Они что, хотели мне навредить, они хотели сделать меня несчастной?! Нет! Они любили меня и учили тому, во что верили сами, они просто так жили, часто даже не задумываясь, правильно это или нет. Они просто были такими, какими были, с их собственными выводами и собственной «правдой», в которую верили.

Мои папа и мама были людьми с их собственным опытом, с собственными выводами о деньгах. Они не виноваты в том, что у них был такой опыт и такие выводы. И они действительно желали мне добра, говоря: «Деньги легко не даются» или: «Полагайся только на себя!»

Моя бабушка, которая всегда учила меня экономить,  имела полное право  именно так относиться к деньгам.  Она пережила гражданскую войну, она жила в бедности, вынесла голод и лишения, на ее руках было четверо детей, и ей приходилось быть очень экономной. У нее были свои представления о том, что нужно быть готовой к любой беде и на всякий случай иметь запас денег.

Однажды, анализируя свою семью, ее отношение к деньгам, я вспомнила бабушку и то, что она говорила мне, когда я была еще совсем маленькой.

Она садилась рядом со мной, смотрела мне в глаза и говорила: «Никогда в жизни не связывайся с деньгами! Они до добра не доведут! Держись от них подальше! Ты и деньги – несовместимые вещи! Деньги  не для тебя!»

Это была прямая передача информации – глаза в глаза. Это было настоящее внушение мне, маленькой девочке!

Когда я это вспомнила, я испытала настоящий шок, я была просто поражена – зачем она мне это говорила?! Она так навредила мне! Она полжизни мне испортила этим! Я так и жила – подальше от денег. Там, где были деньги, – не было меня. И наоборот, где была я – тут же исчезали всякие деньги! Я действительно прожила часть жизни в программах избавления от денег!

Но, оказывается, она пережила сильнейшую трагедию, связанную с деньгами. Она пережила десять лет тюрьмы, потому что  работала кассиром в сберкассе, в которой была совершена крупная растрата. Это произошло во время войны, когда и за меньшее людей сажали. Когда это открылось, заведующая сберкассой покончила жизнь самоубийством, а двух кассиров, чьи подписи стояли на документах, привлекли к ответственности.

Она была честнейшим человеком, моя бабушка, она всегда была такой, эти растраченные деньги она в глаза не видела. Но она десять лет просидела в тюрьме, и это было страшное время в ее жизни. Она потеряла семью:  пока она сидела, муж развелся с ней и нашел другую женщину. Это был страшный опыт, полный лишений и страдания. Опыт, который в ее представлении был прямым следствием обращения с деньгами. И она пыталась уберечь меня от подобной трагедии.

И чтобы меня уберечь, чтобы оградить от таких потрясений, она говорила мне: «Деньги – не для тебя! Будь подальше от денег!» И я с программой «Деньги не для меня!» так тяжело и болезненно пыталась их зарабатывать.

Наши родители, родственники  любили нас и из самых лучших побуждений  учили нас той «правде жизни», которую знали сами.

Они хотели нам только добра.

Осознав это, освободившись от  негативных чувств к родителям за их «вложение» в меня, я и обращаюсь сейчас к тебе.

Я меньше всего хочу, чтобы у тебя после осознания «вклада» родителей в твои представления о деньгах или о жизни, осталась хоть малейшая обида на родителей. Они действительно ни в чем не виноваты.

Они просто жили, разговаривали, высказывали свое мнение, а мы, будучи рядом, просто впитывали в себя это, как истину. Они сами были заложниками того времени, тех убеждений, в которых жила вся страна. Откуда они могли знать, наши родители, что будет другое время, в котором мы сейчас живем, когда их правила уже не будут помогать нам в жизни, будут мешать нам создавать деньги?!

Они просто жили, передавали нам свой жизненный опыт. И мы, их дети,  просто жили в их жизни и набирались там опыта. Их опыта.

Не весь этот опыт был плохой. Конечно же, они дали нам колоссальный позитивный опыт. Они учили нас трудолюбию и ответственности. Спасибо им за это!

Но некоторые их понятия и взгляды уже устарели. И сейчас каждый из нас просто должен жить своей жизнью, создавать свои отношения с деньгами, да и вообще - свою жизнь.

Чужие убеждения стали нашими

Мы выросли. Мы вышли в жизнь. Мы стали проживать свой опыт отношений с деньгами. Но мог ли он стать нашим, другим, если в основе всех наших действий лежали чужие, старые убеждения?

С этими убеждениями мы вышли в жизнь и, как правило, – получили негативный опыт, опыт неудач или неуспешных отношений с деньгами. Потому что вся система убеждений способствовала этому. Наши убеждения и представления, являясь командами к действиям, приводили нас к вполне определенным результатам, подтверждающим эти убеждения.

И у нас просто не могло быть других  результатов.

Потому что вера, что деньги кончаются,  приводила только к «окончанию» денег.

А вера – «не смогу заработать» – приводила к этому.

Вера – «деньги – это трудно» - приводила к неосознанному поиску именно трудных способов зарабатывания.

Вера, что деньги  портят жизнь и отношения, «уберегала» нас от денег и создавала ситуации, когда деньги действительно портили нам настроение, отношения с людьми.

Живя с этими представлениями, мы только и убеждались в том, что все так и есть. Жизнь есть то, во что ты веришь, - опять повторюсь я. Мысль творит реальность.

Вот и получается, что мы как бы на своем опыте получали свои убеждения, но фактически мы только подтверждали старые.

Я очень четко это увидела на своем жизненном опыте. Выйдя в жизнь с целой системой родительских установок о том, что все сложно,  что деньги кончаются, что от меня ничего не зависит, именно это я и начала создавать в своей жизни и только убеждалась, что так оно и есть. Пока не остановила этот поток чужого мышления в своей голове.

И сколько бы мы ни жили дальше с чужими убеждениями -  у нас будет один и тот же результат. Поэтому единственный шанс изменить свои результаты – это сначала изменить свои убеждения, свою веру, свои мысли. Только так мы сможем строить свои отношения с деньгами, основанные на позитивном, изобильном, щедром мышлении.

Это в нас живет

Старик говорит старухе:

- Эх, старуха, прожили мы с тобою жизнь, а сексом нормальным так и не занимались?

- А что ж мы не так делали? – удивляется старуха.

- Да мы все молчком, молчком, - объясняет ей старик.  – А по телевизору-то показывают, там все стонут, стонут!..  Давай и мы, что ли, попробуем по-новому, по современному!

Начали заниматься любовью.

- Ну что, стонать, что ли? – спрашивает бабка.

- Да подожди, еще рано, - отвечает дед.

Проходит какое-то время.

- Ну, стонать, что ли?

- Да нет же, не торопись, я тебе скажу, когда стонать! – обрывает ее дед.

Наконец наступает нужный момент и дед командует:

- Стони!

- О-о-о-ой, денег нет! О-о-о-ой, деньги кончились! О-о-о-ой, денег негде взять! – «стонет» бабка.

Это в нас живет. Это прорывается в нас, вылезает из нас.

Мы хотим новой жизни, успеха, обеспеченности  – но старое убогое мышление отвергает, ломает все наши новые порывы  и желания. Надеюсь, ты увидел это в главе, посвященной негативным программам в наших отношениях с деньгами.

Как говорила одна женщина:

- Я не выбрасываю старую одежду, донашиваю ее дома или оставляю ее на тряпки, как делала моя бабушка. И сейчас я вдруг увидела себя со стороны, как я в старом линялом халате мою пол тряпкой из старых трусов  - и мечтаю при этом о больших деньгах. Мне даже не смешно. Мне страшно!

- После собрания, которое проходило в отдаленном офисе, мне и еще шести  сотрудникам нужно было добраться домой, - рассказывала молодая девушка. - До метро нужно было идти минут десять, но идти не хотелось, и мы стали голосовать, чтобы остановить две машины.  Но тут вышел еще один наш сотрудник и предложил довезти нас на своей машине. Я сначала запротестовала – как мы все поместимся в одну машину! Но все вдруг загорелись этой возможностью уехать на машине, да еще и бесплатно. И все радостно стали набиваться в эту машину.

Трое мужчин и одна женщина с трудом втиснулись на заднее сиденье, меня как самую маленькую положили к себе на колени. И десять минут мы ехали все скрюченные, сжатые, доставляя неудобство себе и своим соседям. Потом с таким же трудом мы еле вылезли из этой машины, все скукоженные, помятые. И посмотрев на себя, начали хохотать – так смешна, просто дика была вся эта ситуация.

Мы хохотали не в силах остановиться и говорили: и чего мы полезли в эту машину? Что, денег не было? Да каждый легко заплатил бы полтинник частнику и доехал  до метро с комфортом. Что, мы очень торопились? Да никто никуда не торопился! Просто возможность доехать на халяву перевесила всю логику.

И так показательна для меня была эта ситуация: как легко можно попасться  в какие-то старые программы и действительно -  в прямом смысле слова - после них скрючиться, скукожиться, потерять свободу быть собой! Потому что стоило только на каждого из нас посмотреть, чтобы увидеть стереотипы в действии!..

Эти стереотипы очень сильны в нас.

До сих пор мы заботимся о функциональности покупок, забывая про радость от покупок.

В трикотажном цехе, к которому я имела отношение, сделали партию модных, очень красивых, ярких свитеров. Я увидела бирюзовый свитер и сразу подумала о своей приятельнице – как он ей пойдет! У нее были такие же яркие бирюзовые глаза, я представила, какой яркой, привлекательной она будет в этом свитере! Я принесла ей этот свитер, она надела его, и мы ахнули – так она была хороша!

Но она его не купила. «Да это пару раз надеть, а потом неизвестно, что с ним будет! Еще неизвестно, как он будет стираться. Он из акрила…»

Я была поражена. Я начала убеждать ее, что она настолько хороша в этом свитере, что даже если его хватит действительно до первой стирки, его надо брать. Тем более что стоил он совсем немного.

- Столько радости ты получишь сама от себя, когда будешь в нем ходить! – говорила я ей. - Да ты же всех мужчин к себе, такой красивой и яркой, привлечешь!

Но она была неумолима. Деньги надо тратить на практичные вещи – это было ее окончательное мнение. Вещи должны быть носкими, хорошо стираться…

Я вдруг поняла, что она действительно так одевается – в серое и немаркое, в качественно и прочно сшитое, чтобы надолго… Вещи для радости и удовольствия – это было не для нее. А как жалко!

Мне до сих пор жалко, что она не купила тогда этот свитер! Может, сделай она тогда что-то новое и необычное для себя, освободись она тогда хоть на шаг от своих стереотипов – что-то новое и неожиданное произошло бы в ее жизни…

До сих пор мы стремимся получить – не отдавая. Одна молодая женщина в разговоре со мной пожаловалась на то, какие жадные сейчас пошли мужчины: никто ничего не хочет отдать, все хотят получить. Она привела типичный пример из своих отношений с мужчинами:

- Вот я познакомилась недавно с мужчиной в ресторане. Ну, потанцевали, поболтали о том о сем. Потом я его спрашиваю: «А ты где работаешь?»  Он отвечает: «В строительной фирме». А я же сейчас, ты сама знаешь, ремонт делаю. А тут такое знакомство! Я ему говорю: «А у вас есть на фирме застекленные двери?» Он говорит: «Есть!» «Ой, а ты мне поможешь тогда подешевле купить, со скидкой?» Он чего-то замялся сразу: «Не знаю, может смогу…» Так вот представляешь, еще вечер не кончился, а он уже слинял...

А  я после ее рассказа поразилась: как сильно в нас желание получить! Получить, ничего не отдавая, ничего за это не платя. Получить на халяву.

Это укоренилось в сознании бывших советских людей. Это «с молоком матери» впитали в себя их дети. Этому научили они своих детей.

Современная молодая девушка, переписывающаяся с парнем их Норвегии, узнала из его рассказов, что он ездит на работу из своего маленького городка в крупный город на поезде, состоящем из нескольких вагонов. В составе поезда один вагон -  для пассажиров, которые не успели купить билеты. Здесь  контролер может продать им билет на проезд. Пассажиры с билетами садятся в другие вагоны.

- А если я без билета сяду в вагон, куда садятся пассажиры с билетами? – спросила девушка, абсолютно естественным образом подумавшая: если есть возможность ехать бесплатно – зачем садиться в вагон с контролером?

- Если у тебя нет билета, то надо садиться в вагон, где ты можешь его купить, - как ребенку объяснил парень.

- Да, но если я без билета сяду в вагон, где едут с билетами, – что будет?

- Но у тебя же нет билета, зачем же тебе садиться в вагон, где все едут с билетами? – не понял парень.

Парень из Норвегии действительно не понял – как можно без билета садиться  в вагон, где все едут с билетами и где нет контролера, чтобы купить билет! И девушка не поняла – зачем садиться в вагон с контролером, когда можно просто сесть в вагон, где нет контролера и не надо покупать билет! Это ведь так понятно русским, даже современным молодым людям: если есть возможность получить что-то на халяву – нужно получать!

До сих пор многие люди по привычке продолжают заготавливать банки с консервами, мешки с сахаром или мукой. Хотя все сейчас есть. Всего достаточно. Можно купить любые продукты и  в любом магазине купить сахар и муку. Изобилие продуктов, выбор вещей, всего – потрясающий! Но стереотипы остались – пусть будет на всякий случай, а то вдруг все кончится, на всех не хватит.

Осталось и желание копить старые вещи в надежде, что это может пригодиться. В современной семье я видела полку, забитую старыми очками. Старые очки всех членов семьи: детей, родителей, дедушек и бабушек (начиная с их детского возраста!) - не выбрасывались, а складывались.

- Зачем они вам? – спросила я.

- Ну, вдруг понадобится какой-то винтик.

Из-за винтика, который, возможно, понадобится (а возможно, и не понадобится), целая полка была битком набита старыми ненужными очками.

Они начали собираться, эти очки, в те времена, когда действительно каждый винтик был на счету, когда в стране была разруха. Времена изменились, сейчас нет необходимости копить старые очки, но стереотипы остались прежними.

До сих пор мы с легкостью тратим, отпускаем деньги на других людей, экономя на себе, ограничивая себя в чем-то.

Совсем недавно, зайдя в торговый центр, чтобы поискать для себя туфли, я с легкостью, просто с бездумностью купила дорогую пряжу, чтобы связать свитер моему любимому мужчине, купила внуку дорогой набор фломастеров и мелков. Потом, увидев подходящие туфли в дорогом бутике, задумалась: покупать ли, или поискать что-то подешевле? И сама себе удивилась.

Я с легкостью, не задумываясь истратила несколько тысяч рублей на близких и любимых людей – и задумалась: не сэкономить ли мне на себе эти несколько тысяч рублей? Я, которая сама их заработала! Я, которая знает себе цену, любит себя и уважает свои желания!

Вот так сильны в нас эти стереотипы!

До сих пор женщины врут мужьям, боясь сказать, сколько и на что потратили. Причем ничего хорошего от этого вранья не выходит – дальше приходится как-то выкручиваться и  придумывать объяснения, куда ушли деньги, но они это делают, даже не понимая, зачем.

По большому счету их мужья, возможно, поняли и приняли бы их умение расходовать деньги. Но в женщинах живет стереотип  - мужчина не должен знать настоящего положения дел, он не поймет, почему ты это купила. И исходя из этого ожидания непонимания и критики, они продолжают вести себя как их мамы.

До сих пор существует представление, что мужчина должен содержать женщину. Хотя сейчас многие виды бизнеса более успешны именно для женщин и иногда женщина зарабатывает больше, чем мужчина. Но она продолжает считать, что даже при ее высоком уровне доходов мужчина должен ее содержать, как когда-то мужчина действительно должен был содержать неработающую и полностью зависимую от него женщину!

До сих пор родительские голоса звучат в нас и во многом управляют нашей жизнью.  Мы сейчас ссоримся с партнером из-за денег по тем же причинам, по каким ссорились родители. Мы приводим им те же аргументы, которые приводили наши папа или мама.

Бывают и другие случаи. Я много раз встречала людей, которые как бы отошли от родительских стереотипов. Они, в отличие от своих родителей, ничего не копят, не заготавливают, легко отпускают деньги, но на самом деле такое отношение к деньгам не является их собственным выбором, это, скорее, протест против стереотипов родителей.

Я столкнулась с этим, когда общалась с моим будущим мужем. Он совершенно не контролировал деньги! В кармане его  старого пальто я нашла пачку трехрублевок, уже вышедших из обращения. Он даже не помнил о ней, деньги просто пропали. Разбираясь в книжном шкафу, я нашла его старую сберкнижку, на ней числилась приличная сумма денег. На эти деньги в то время, когда они были положены, можно было купить мебель, а теперь, когда мы пошли в сберкассу, нам насчитали два рубля с копейками.

Но когда я узнала побольше о его родителях – я все поняла. В его семье было принято контролировать деньги, была тетрадочка для записи расходов, деньги тратили очень экономно. У семьи был прошлый опыт, который способствовал такому бережному отношению к деньгам, – семья пережила трудные времена, эвакуацию, голод. И даже когда жизнь изменилась,  стереотипы отношения к деньгам не изменились.

И у моего мужа, когда он был еще мальчиком, был внутренний протест против этой расчетливой жизни. Поэтому он с деньгами обращался по-другому. Он все делал наоборот. Вместо контроля – полное его отсутствие. Вместо осознанного, продуманного отношения к покупкам – легкомысленное отношение.

Это был не его осознанный выбор – так относиться к деньгам. Это был выбор, противоположный выбору семьи. Это сценарий от противного.

Как говорил один такой же «противник» родительских стереотипов:

- Мне противно было, что они так делают, вот я от «противного» и стал  транжирить деньги. И сам иногда понять не могу – на что и как я могу столько истратить!

Мы продолжаем их передавать

Прошло время. Мы повзрослели. Теперь мы, став  взрослыми, объясняем нашим детям, что надо экономить, не тратить деньги на глупости, что денег не хватает, и мало ли чего они хотят. Теперь мы ставим границы. Мы рассказываем о тяжести денег. О ценности денег. Теперь мы говорим:

-  Деньги просто так не даются!

Теперь наши дети, которые просят что-то купить, которые хотят что-то просто получить, вызывают у нас возмущение – за что? Они не заработали!

Теперь наши свободные дети просят у нас – смело и свободно,  и мы, взрослые, объясняем им, что просить не надо, некрасиво, нехорошо, жди, пока тебе дадут. Рассказываем им, что им не нужна еще одна кукла или машинка. Что это глупости – так много хотеть. Что он – обойдется.

И я в данном случае не предлагаю ни в чем не отказывать детям. Я говорю о грамотном, тактичном, уважительном отношении к желаниям ребенка и аргументированном отказе, не унижающем его личность и не разрушающем представлений о том, что он может и должен хотеть, желать, мечтать, просить и получать.

Как говорила одна участница тренинга:

- Я осознала сейчас, что,  когда мой ребенок подходит ко мне и говорит: «Мам, дай мне денег, я хочу купить одну игрушку…» - я говорю ему то же самое, что говорили мне родители: «Мало ли чего ты хочешь! У тебя уже достаточно игрушек. Надо же себя в чем-то ограничивать! Деньги с таким трудом достаются…»

И дело не в том, что я не даю денег на покупку новой игрушки, а в том, что я так это делаю. Что я при этом передаю все те же представления, какие передавали мне!..

Теперь наши современные, свободные и предприимчивые дети пытаются как-то по-своему заработать деньги, по-своему ими распорядиться – но мы, «опытные» и «знающие родители», убиваем в них эту предпринимательскую жилку.

Сколько историй о детях, об их свободе в способах сотворения денег я слышала на тренингах!

Ребенок после окончания учебного года пошел продавать в подземный переход ненужные ему старые учебники, карандаши и ластики.

Ребенок, которому купили кролика, сделал билеты, чтобы все приходящие посмотреть на кролика – платили деньги.

Ребенок дал одноклассникам читать новый номер журнала, взяв за это деньги.

Все эти случаи вызывают бурное возмущение родителей. Как они смеют эти дети, – хотеть денег, пытаться их зарабатывать, да еще такими способами! Но возмущение это, нотации или наказания – отбивают у детей не только желание так «неправильно» зарабатывать деньги, но и желание их иметь, и веру в себя.

Мы передаем нашим детям это прямо, мы доносим до них эту «правду» через наше собственное отношение к деньгам, вещам, через наши действия и поступки.

Я была свидетелем однажды, как пожилая женщина уговаривала свою внучку не упрямиться и купить те сапоги, которые ей хочет купить мама.

- Не буду я носить эти сапоги! – упрямо твердила девушка. - Они немодные, они страшные!

- Но зато они практичные, тебе их хватит на несколько лет!

- Не надо мне на несколько лет! Я хочу такие, какие сейчас носят все девчонки!

- Мало ли чего ты хочешь, надо же уметь себя ограничивать!

- Не буду я себя ограничивать! Вот вы хотите, вот вы себя и ограничивайте, пусть мама такие сапоги носит!

- Но эти сапоги на один сезон! Ты же их один сезон поносишь и выбросишь!

- Да, выброшу! Что я должна сапоги на всю жизнь, что ли, покупать!

- Так они же денег стоят!..

Я, слушая этот разговор, подумала: как легко, в одной беседе старшее поколение пытается передать младшему всю «правду» о деньгах!

Сейчас, с позиции прожитых лет, я вижу, как делала это сама. Когда моей дочери было шесть лет,  мы пошли всей семьей в «Детский мир» покупать ей все необходимое в школу. И она притащила нас с мужем в отдел игрушек, к полкам, заставленным куклами. Она с восхищением смотрела на этих кукол и с лицом, на котором было написано что-то молитвенное, говорила мне:

- Мамочка, купи куклу! Ну купи! Ну хоть какую-нибудь!

Она обращалась ко мне, не к мужу, она уже понимала, что главный начальник по части денег в семье – я. Это у меня надо было получить разрешение.

Я же в ответ привела ей целую кучу аргументов, начиная с того, что она уже идет в школу и поэтому должна забывать свои детские привычки, и кончая тем, что у нее дома целый ящик этих кукол  и нечего тратить деньги на глупости!

Самое поразительное в этой истории, что я могла ей купить эту куклу. Был тот период, когда деньги в семье были. Я могла бы купить ей куклу. Дело было совсем не в деньгах. Но  во мне самой тогда были очень сильные стереотипы - на что можно тратить деньги, а на что нельзя. Поэтому я  убедила дочь в том, что  денег нет, что она должна это понимать. Дочь смирилась и замолчала.

В тот день, когда мы вышли из «Детского мира» с покупками, дочь плелась за мной и мужем огорченная. Потому что несмотря на покупки, которые мы сделали к школе - новый ранец,  туфельки,  пенал - не было самой главной и желанной покупки. Не было куклы!

Муж вдруг остановился и сказал:

- Подождите меня…

Он пошел обратно в магазин, быстро вернулся, держа руки за спиной. И, подходя к нам, протянул дочери куклу (душа его просто не выдержала, он не смог устоять перед ее «горем»).

Реакция дочери меня просто поразила. Она изумленно протянула руки к кукле и с выражением тихого ужаса прошептала:

- Украл?!

Я так убедила свою дочь в нашем бедственном положении, что кража   куклы была единственным логичным объяснением ее появления! Так хорошо я  внушила ей невозможность этой покупки.

Через несколько лет, когда она уже подросла и почти не играла в куклы, в моду вошли куклы Барби. И ситуация повторилась. Я могла купить ей эту куклу, точно могла. У меня были свободные деньги, на которые я могла ей купить десяток этих Барби. Но я не купила ей куклу.

Я стала говорить сухо и рационально, что она уже большая девочка, что ей уже поздно играть в куклы. Я говорила как робот. Мне в голову не приходила простая мысль, что кукла ей нужна не потому, что она маленькая девочка, а потому что сама кукла в ее представлении необыкновенная! Что столько зависти в глазах моего ребенка, когда она смотрит на счастливых обладательниц Барби! Что ее ценность так могла бы повыситься в собственных глазах и глазах подружек, у которых уже была такая кукла! Если бы я только увидела - сколько радости и удовольствия стоит за этим обладанием такой красавицей в парчовом платье, я бы поняла, как нужно было купить эту куклу! Но я ничего этого не видела и не хотела видеть. Для меня это была совершенно нефункциональная покупка.

И я не купила ей куклу и внесла тем самым ограничения и в ее желания, и в ее представления о возможностях и необходимости покупок для радости.

И как часто я потом встречала, наблюдала в жизни, как взрослые люди ограничивают, «обрубают» желания детей, формируя в них всю систему ограничивающих негативных представлений о деньгах.

И часто на тренинге, когда кто-то из участников говорит: «Ой, я давно уже освободился от этих стереотипов, я  давно не живу в таких убеждениях, давно уже так не думаю и не делаю…» - я спрашиваю:

- А что ты говоришь своему ребенку о деньгах, о возможности их получения, о свободе желаний? Говоришь ли ты ему, что деньги – это прекрасно, что все в его силах, что надо много хотеть, много получать, легко отпускать деньги? Говоришь ли ты, что он ценность, что он достоин лучшего, что он должен мечтать, хотеть, верить в себя и создавать изобилие в своей жизни?

И, как правило, слышу один и тот же ответ:

- Нет, так я не говорю. Говорю, чтобы экономил, что деньги просто так не даются…

- Тогда так ли ты освободился от стереотипов, если говоришь своему ребенку то, что говорили тебе родители? Если не даешь ему каких-то других – позитивных, «изобильных» представлений?

И всегда в таких разговорах находится кто-то, кто говорит:

- А не испортим мы этим ребенка, если будем ему такое говорить?

И я всегда отвечаю:

- Как боимся мы испортить ребенка тем, что он узнает о себе, что он ценный и достойный, что он может и должен жить достойно! Как мы боимся разбаловать, испортить ребенка осознанием возможностей, достатком, изобилием!

Но почему мы не боимся испортить наших детей (и портим!) недостаточностью, ограниченностью его желаний, его представлений о себе,  о мире?! Почему мы не боимся испортить жизни наших детей нашими «нищенскими» убеждениями и программами, которые они скрывают?!

Много лет спустя, когда я сама освободилась от стереотипов, когда моя дочь уже стала  взрослым человеком, - я купила ей куклу Барби.

Я зашла в «Детский мир», чтобы выбрать подарок моему внуку, ее сыну.  И увидела Барби.

Я вдруг четко поняла, что я чего-то не сделала для своего ребенка. Я недодала ей то, что могла дать. Что должна была дать. Что могло позволить ей чувствовать себя любимой, ценной,  что дало бы ей столько радости!

Я купила ей эту куклу.

И как она обрадовалась ей! Она, сама уже молодая мама, как маленькая девочка с восторгом  сказала:

- Мам, у меня появилась Барби?!

Мне стало легко на сердце. Пусть и с опозданием, но я дала ей  то воплощение желания, на которое она имела право.

Итог

Мы получили от наших родителей представления, которые стали нашими программами отношения к деньгам. Программами далеко не лучшими – ты сам убедился в этом, прочитав главу, посвященную нищенским убеждениям.

Теперь мы, родители, продолжаем передавать их своим детям. Чтобы они   переняли те же самые нищенские убеждения и начали создавать свои жизни полными ограничений, трудностей и лишений. Но разве этого мы хотим?!

Уже только поэтому нам нужно расставаться с этими убеждениями.

Уже только ради наших детей.

И ради нас самих, чьи жизни для нас важны.

Чьи жизни должны проживаться в изобилии и достатке. В успехе и счастье.

А для этого нам нужно пересмотреть всю свою систему убеждений и отказаться от ограничивающих нас убеждений.

Нужно создать новую, свою систему убеждений.

Этим мы и займемся в следующих главах этой книги.